Знаешь, мне кажется, я уже дошёл до точки невозврата. Вот почему теперь дочери моей жены никогда больше не будет в нашем доме.
Меня зовут Павел. Два года я, как дурак, пытался хоть как-то найти общий язык с дочкой моей жены от первого брака. Но этим летом она решительно перешла все возможные границы, и моё терпение, из которого и так оставались только жалкие крохи, просто взорвалось это был не гнев даже, а какая-то буря боли и злости. В общем, я решил поделиться этой историей, потому что для меня это целая драма с предательством, нервами, слезами, и вот результат ей точно нельзя больше переступать порог моей квартиры.
Когда я встретил Ольгу, мою жену, она была уже далеко не «с белого листа»: за плечами у неё был ужасный первый брак и дочка Даша, 19 лет. С бывшим она развелась уже 12 лет назад. А у нас с Ольгой всё завертелось молниеносно, вспыхнула страсть, женились буквально через пару месяцев. Первый год я даже пытался не особо лезть в отношения с Дашей. Ну а зачем? Она ведь сразу встретила меня с таким видом, будто я у неё из-под носа жизнь утащил.
Даша с самого начала смотрела волком. Её отец с бабушкой-дедушкой плотно внушили ей, что новая семья для мамы это конец её эпохи, прощай безраздельная любовь и прежние блага. Впрочем, доля правды в этом была… Я и Ольге однажды закатил серьёзный разговор, даже больше скандал: она почти всю зарплату тратила на то, чтобы исполнять любые прихоти Даши. А Ольга ведь неплохо зарабатывает, алименты бывшему платит регулярно, но ещё и сверх того всё дочери покупает: айфон новый, одежду за бешеные гривны… А мы живём в обычной «двушке» под Харьковом и еле-еле сводим концы с концами!
После жёстких ссор кое-как пришли к компромиссу: на Дашу только минимум, алименты, подарки к праздникам, ну и отпуск раз год, а все остальные лишние траты мы срезали. Или, как минимум, я так думал…
А тут у нас родился сын, мой любимый Серёжа. Я так надеялся мечтал даже! что у детей получится хотя бы дружить, пусть как брат с сестрой. Но где там! Двадцатилетняя разница в возрасте, плюс у Даши изначально к нему ненависть. Для неё появление Серёжи как доказательство, что мамина любовь и деньги теперь делятся уже не только на неё. Я умолял Ольгу посмотреть на вещи трезво, но она стояла на своём семья, единство, любовь, что «обоих детей любит одинаково». В итоге я смирился. Когда Серёже исполнилось шестнадцать месяцев, Даша внезапно зачастила к нам «пообщаться с младшим братом» в наш тихий домик под Днепром.
Тут-то мне и пришлось общаться с ней чаще. Но никакого тепла всё через натянутую вежливость. Даша смотрела на меня, как бы говоря: «Ты вор, лишивший меня семьи». Да она даже здороваться едва могла без скрипа.
А дальше начались пакости. То якобы нечайно разобьёт мой любимый брутальный флакон одеколона в ванной, так что воняло на всю квартиру. То возьмёт и добавит ложку соли мне в борщ: и хоть выкидывай кастрюлю! Однажды утерлась грязными руками об мой кожаный плащ, висевший в прихожей и такая довольная! Я Ольге жаловался, но она лишь отмахнулась: «Паша, да не будь занудой, это мелочи!»
А вот решающий момент был летом. Ольга притащила Дашу к нам на целую неделю, пока её отец отдыхал на Азовском побережье. Мы были у себя на даче под Полтавой, и тут я начал замечать: Серёжа стал беспокойный, капризный, то плачет без причины, то просто нервничает. Я подумал ну, жара, зубы, обычное дело. До тех пор, пока не увидел всё своими глазами.
Вечером я бесшумно зашёл в детскую… и обомлел. Даша стояла у кроватки и незаметно щипала малыша за ноги, а он плакал, а она смотрела с самой настоящей злостью и победным выражением. Тут до меня дошло вот откуда были эти синячки на коленях, которые я списывал на его активность и шалости. Это была она. Уже взрослая, почти двадцать один год, прекрасно всё понимает!
Меня накрыло такой яростью, что едва сдержался. Начал на неё кричать, аж стены тряслись. А она, вместо того чтобы извиниться, глянула с ненавистью и в ответ: «Ну, наконец-то, может, вы все сдохнете, и мама будет только со мной и деньгами!» Как я не врезал ей не знаю. Наверное, только потому что прижимал Серёжу к себе и не мог бросить его.
Ольга ушла в магазин. Вернулась, я ей всё рассказал. Даша закатила спектакль слёзы, крики, что она ни при чём, оговорил. Ольга ей поверила! Обвинила меня в предвзятости, мол, я все преувеличиваю, что у меня только ненависть. Я промолчал. Просто сказал: или это был последний её визит, или мы с Серёжей уходим. Собрал вещи, уехал к брату во Львов на несколько дней.
Вернулся, а Ольга встречает меня с такими глазами будто я враг. Опять жалобы, что Даша ревела, просила, клялась, что не виновата. А я даже не спорю больше. Во мне всё уже умерло. Моя позиция твёрда: ни ногой она больше сюда. Если Ольга не согласна ей выбирать: либо дочь, либо наша жизнь с Серёжей. Для меня главное его спокойствие и безопасность.
Назад не отступлю. Пусть Ольга сама определится, что важнее: крокодильи слёзы Даши или наша маленькая семья. Я устал от всего этого ада. Дом для мира, а не для постоянных ссор и злобы. Если понадобится подам на развод, не задумываясь. Моему сыну я такого ада не позволю. Всё, Даша для меня больше не существует, и я это решение менять не буду.