Сегодняшний день я запишу жирным маркером в личной хронике выживания. Проснулась я не от своих мыслей, а от визга домофона. Семь утра, суббота, единственный шанс выспаться после дикой овралки на работе. На экране сияет физиономия золовки Светлана, сестра мужа Игоря. Сзади маячат небритые головы племянников.
Игорь! шкворчу, не снимая трубки. Родню забирай.
Муж мчится, напяливая шорты так, что швы крутятся куда попало. Он уже понял, если говорю таким тоном сейчас будет катастрофа. Пока он корчит из себя дипломата по ту сторону домофона, я стою в прихожей, будто личный препон. До свадьбы я сама купила эту трехкомнатную в центре Москвы, выливала душу в ремонт и ипотеку, и вот хоть убейте меня, не хочу видеть тут левых людей.
Дверь с треском и в моё убранство, пахнущее новенькой мебелью и отличным французским диффузором, вваливается шайка. Света, вся в авоськах и пакетах, прёт как трактор, даже не поздоровавшись.
Ну слава Богу, приехали, бурчит, роняя сумки на блестящий керамогранит из Италии. Алиночка, что стоишь? Чайник ставь, дети у нас голодные!
Я ровно смотрю на Свету, а муж втягивает голову в плечи, как заяц.
Свет, что происходит? спрашиваю ледяно.
Как, Игорь не сказал? включила обиженную невинность. С ремонтом у нас катастрофа: всё разворотили, трубы, полы вековая пыль. Переждём у вас недельку, ну вы ж не в коммуналке, просторно вам тут!
Гляжу на Игоря он с потолком ведёт молчаливый диалог. Всё понимаю: вечером жди взрыв.
Неделя, чеканю я. Семь суток. Еду сами организуете. Детей по комнатам не носить, стены мои не трогать, к рабочему столу ближе метра не подходить. И чтоб после десяти хоть мышь не пискнула.
Света фыркает:
Ой, Алина, ай, какая строгая. Прям как в санатории. Ладно, где спать хоть не в ванной?
Ад начался прямо тогда.
Прошла неделя, потом вторая, к концу третьей квартира стала казаться переполненной коммуналкой. Коридор завален грязной обувью, кухня в царстве хаоса: лужи, жирные пятна, крошки, пятна варенья и какой-то тухлятины. Света она вела себя как хозяйка-помещица.
Алиночка, что у тебя в холодильнике, хоть мышь повесилась? Детям йогурты нужны, да и мы с Игорем мяса бы схавали. Ты же неплохо получаешь, мог бы позаботиться о родне.
Магазинов ночью хватает, доставки работают. Карта у тебя есть в путь, даже не оборачиваюсь от монитора.
Жадина ты, хлопает холодильником.
Но не это оказалось пределом. Прихожу с работы пораньше в спальне мои племянники. Старший прыгает на кровати с ортопедическим матрасом (ещё бы, за сто тысяч купленный!), а младшая разрисовывает свежие обои моей лимитированной помадой Tom Ford, между прочим.
ВОН! ору басом, дети разбегаются.
Вбегает Света, увидев кавардак рук всплеснула:
Ты чего орёшь? Они дети! Обои отмоешь, помаду купишь! Мы тут, кстати, до лета посидим ремонт ещё не окончен, уж больно бригада пьяная. А вам всё равно вдвоём скучно вот вам компания!
Игорь молчит рядом, как тень.
Меня пошатывает, я запираюсь в ванной, чтобы просто не натворить чего.
Вечером вижу: Света в душе, телефон на кухонном столе. Экран вспыхнул сообщением на весь экран: «Светлана, перевела за следующий месяц. Жильцы довольны, спрашивают продлишь ли до августа?» Следом смс от банка: «+80 000 руб. Пополнение».
Всё: паззл сложился. Всё это время ремонта нет и близко. Света просто сдала свою двушку на Арбате, чтобы стричь деньги, а жить приехала ко мне под бесплатный общаговский сервис.
Спокойно фоткаю переписку. Без дрожи только жёсткая решимость.
Игорь, зайди-ка.
Показываю фото экрана. Он бегло смотрит, бледнеет у глаз.
Алиночка, может, ошибка?
Ошибка, что все до сих пор тут! Либо их к завтрашнему обеду нет либо к завтрашнему обеду нет тебя и твоих родственников, со всем вашим балаганом.
А куда им идти?
Хоть к тёще, хоть в «Метрополь». Неважно.
Следующим утром Света, пришлёпывая по коридору, радостно сообщает идёт покупать ботинки (ясно, на аренду). Детей оставляет Игорю, тот взял выходной и плетётся за ней с детьми.
Дождавшись, когда за Светой закроется дверь, шиплю:
Игорь, детей в парк. Долго. Сейчас у нас санобработка против паразитов.
Когда они были в лифте, звоню мастеру по замкам, потом участковому впридачу.
Гостеприимство окончено.
Пока слесарь устанавливает новую личинку замка зверскую, с бронепластиной, плачу ему, что на хороший ужин в «Пушкине» хватило бы, но зато душа спокойна. Потом беру черные мешки на 120 литров, складываю всё Светино добро: лифчики, колготки, пластмассовых котов с Икеи, косметику встряхиваю в один мах в пакет.
Через сорок минут на площадке пирамида из пяти пухлых мешков и два чемодана. Захлопываетя лифт выходит молодой участковый, я с документами: выписка из Росреестра, паспорт я хозяйка.
Родственники? спрашивает равнодушно.
Бывшие, улыбаюсь. Им тут больше ловить нечего.
Света появляется с пакетами из ГУМа, счастливая, пока не видит мешки и меня с участковым.
Алина, ты что, совсем с ума сошла? Это наши вещи!
Забирай и уходи. Гостиница закрыта.
Прорывается к двери участковый скрещивает руки.
Проживаете тут? Регистрация где?
Я сестра мужа! Мы гости! орёт Света, у неё лицо всё в пятнах. Где Игорь? Ты что творишь?!
Звони, спокойно разрешаю. Только он не отвечает: сейчас твоим детям рассказывает, почему их мама такая деловая.
Света судорожно звонит, но получила короткие гудки. Поняла: конец.
Ты не имеешь права!
Не ври. Привет Марине! Спроси, продлит ли аренду твоей квартиры до августа или жильцов всё-таки попросят съехать, чтобы хозяйка вернулась? спокойно, тихо и слышно всем.
Она стынет, как замёрзшее тесто. Тем временем пакеты с вещами или на такси, или обратно себе домой. Тут мелькнула мысль заявлю в налоговую, если сунутся, и о краже кольца тоже напишу (кольцо у меня в сейфе, но Света не знает).
Ты гадина, Алина! Бог тебе судья!
Бог занят, квартира теперь свободна. Прощай.
Последний раз глухо ударила дверь лифта. Участковый усмехнулся:
Обращайтесь, но лучше сразу крепкие замки ставьте.
В доме зазвенела тишина. Открываю всю квартиру. Запах хлорки мой клининг доделал спальню, на кухне снова идеальный порядок, на стенах нет детских каракулей помадой.
Игорь вернулся через пару часов один. Детей сдал Свете. Глядит в стены, будто ищет подвох.
Алина… она уехала.
Я знаю.
Она там такого наговорила…
Крысы всегда громко визжат, когда их гонят с корабля.
Пью свежий, горячий кофе своей неизменной чашкой. В холодильнике только мои продукты. Никаких чужих пакетов, никаких натянутых улыбок.
Ты знал про её авантюру с арендой? спрашиваю, даже не глядя.
Нет! Алина, честно! Я бы сказал…
Ты бы промолчал. Слушай: ещё раз хоть кто-то из твоей родни так же себя поведёт твои чемоданы стоят вместе с их мешками. Ясно?
Он кивнул теперь уж понял наверняка.
Я делаю последний глоток кофе. Он идеален. Крепкий, горячий, и главное выпиваю я его в полной, звенящей, родной тишине.
Моя квартира. Мои правила. Моя свобода.
Корона не жмёт.
Сидит, как влитая.